Елена Киселева — о влиянии на экономику четырехдневной рабочей недели
Жесткая денежно-кредитная политика, переукрепленный рубль и чрезмерная регуляторная нагрузка, по мнению заместителя начальника отдела аналитических исследований Института комплексных стратегических исследований Веры Кононовой, способствовали тому, что по итогам 2025 года бюджетный дефицит почти в пять раз превысил первоначальные расчеты. Если не развернуть денежно-кредитную, валютную, налоговую и тарифную политики в сторону бизнеса, ситуация с бюджетом вряд ли улучшится и в 2026 году
Минфин подвел итоги исполнения федерального бюджета 2025 года. По предварительным данным, доходы составили 37,28 трлн рублей, расходы — 42,93 трлн рублей, а дефицит — 5,65 трлн. В целом итоговые показатели довольно близки к запланированным. Доходы превысили план на 199 млрд рублей, расходы — на 107 млрд рублей, что позволило немного сократить дефицит.
Однако если сравнить итоговые доходы, расходы и дефицит не с последними планами, которые несколько раз корректировались в течение года, а с первоначальными, утвержденными в конце 2024-го, то фактические доходы федерального бюджета в 2025 году оказались на 3 трлн рублей ниже первоначального плана, расходы — на 1,5 трлн рублей выше. А дефицит превысил первоначальный план в 4,8 раза. И все это — на фоне подъема налоговой нагрузки, который по замыслу должен был улучшить бюджетную ситуацию.
Последствия такого замедления будут ощущаться еще долго — особенно при сохранении жесткой денежно-кредитной политики. Бюджет не только теряет доходы, но еще и вынужден нести дополнительные расходы на субсидирование процентных ставок — по плану они должны были составить более 1,7 трлн рублей, а по факту, скорее всего, окажутся еще выше. Растут и расходы на обслуживание госдолга, первоначально планировалось 3,2 трлн рублей, но учитывая рост дефицита почти в пять раз, а также длительное сохранение высокого уровня процентных ставок, фактические расходы на эти выплаты должны оказаться существенно выше — например, в 2026 году планируется потратить на обслуживание долга 3,9 трлн рублей.
В-третьих, рост издержек бизнеса, во многом связанный с увеличением регулируемых тарифов и цен инфраструктурных монополий, отчасти «поддержал» поступления внутреннего НДС (автоматически растущие с ростом цен), но одновременно ухудшил финансовые результаты компаний, что стало еще одной причиной сокращения поступлений налога на прибыль. Окончательные потери неясны — сведений об итоговых поступлениях этого налога Минфин пока не опубликовал. Однако еще осенью, когда в федеральный бюджет на 2025 год вносились последние правки, в Минфине прогнозировали, что плановый объем доходов прибыльных предприятий на 2025 год составит не 68,4 трлн рублей, как считалось раньше, а только 59 трлн рублей. Иными словами, база налога на прибыль сократилась почти на 14%, что неизбежно ограничит рост поступлений.
В то же время ситуация отнюдь не является тупиковой. Выход из создавшегося положения — в обеспечении «разворота» денежно-кредитной, валютной, налоговой, тарифной и иных видов политики в сторону бизнеса. Это может и должно заключаться в обеспечении доступа инвесторов к финансированию, в сдерживании роста тарифов и цен, контролируемых монополиями, в стабилизации регуляторных условий. Крайне важно озаботиться и динамикой курса рубля через расширение спроса на валюту, например для целевого долгосрочного валютного кредитования бизнеса, — это поможет закрыть потребности в инвестиционном импорте, а также будет способствовать нормализации курса рубля. Необходимым условием для бюджетной стабилизации был и остается экономический рост — именно на это стоило бы направить усилия регуляторов в 2026 году. Ориентация исключительно на стабильность лишь подорвет потенциал будущего развития.
