Дефицит бюджета выше ₽4,5 трлн. Что это значит для ставки и бизнеса.
Расходы федерального бюджета за первый квартал 2026 года превысили доходы на ₽4,58 трлн – это больше планируемого дефицита на год. Почему так произошло, удастся ли выправить ситуацию дальше, как повлияет на ключевую ставку и бизнес – в материале РБК
Предварительные данные Минфина за январь-март 2026 года зафиксировали дефицит федерального бюджета в размере 4,576 трлн руб. Это больше, чем годовой план, который утвержден на уровне 3,8 трлн руб. Причина в опережающем росте расходов при недоборе доходов: за первый квартал траты из бюджета составили более 29% от плана, а доходы – 20,6%.Если сравнивать с прошлогодней динамикой, то бюджетные доходы оказались на 8,2% ниже и составили 8,309 трлн руб., а расходы – на 17% выше и достигли 12,885 трлн руб.
Поступления в бюджет вниз потянули нефтегазовые доходы, которые год к году упали на 45,4% (до 1,443 трлн), а ненефтегазовые доходы выросли на 7,1%. В Минфине объясняют опережающую динамику расходов оперативным заключением госконтрактов и их авансированием, а снижение доходов преимущественно низкими ценами на нефть в начале года.
По данным Минэкономразвития, в январе средняя цена Urals составила $40,95 за баррель, а в феврале – $44,59 за баррель при заложенной в бюджет базовой цене $59 за баррель. Это означает, что бюджет для компенсации недополученных доходов брал деньги из Фонда национального благосостояния (ФНБ). На фоне этого Минфин объявил о пересмотре параметров бюджетного правила, а 4 марта приостановил операции по нему на валютном рынке. 30 марта ведомство официально объявило, что операции заморожены до 1 июля. Однако базовую цену ведомство не планирует менять в 2026 году, а только для следующего бюджетного цикла. Изначально предполагалось, что цена отсечения на Urals будет каждый год опускаться на $1 и к 2030-му достигнет $55 за баррель.
В марте ситуация на рынке нефти кардинальным образом поменялась из-за военной операции США и Израиля против Ирана и ответного перекрытия Тегераном Ормузского пролива, по которому на мировой рынок поставлялось около 20% нефти. В результате цены подскочили, в том числе на российскую Urals. В марте средняя цена на российскую нефть составила $77 за баррель. На пике 2 апреля цена Urals, по данным ценового агентства Argus Media, достигала $116 за баррель – максимум с 2013 года. Однако после того, как США и Иран договорились о двухнедельном перемирии, цены пошли вниз: по состоянию на 10 апреля мировой бенчмарк Brent на Лондонской бирже торговался на уровне $96. Такая ситуация дает шанс на увеличение поступлений нефтегазовых доходов в ближайшие месяцы с учетом того, что это происходит с лагом два-три месяца после изменения ценовой конъюнктуры, говорили РБК аналитики.
Пока новые параметры бюджетного правила не объявлены. По данным Bloomberg, новая цена отсечения может быть установлена в диапазоне $45-50 за баррель. Источник РБК, знакомый с ходом обсуждения, называл более приближенными к реальности параметры $50-55 за баррель. Банк России в последнем резюме обсуждения ключевой ставки указал, что, если снижение базовой цены нефти не будет сопровождаться корректировкой расходов, вырастет первичный структурный дефицит, что создаст проинфляционные риски и может потребовать более жесткой денежно-кредитной политики (ДКП).
В пресс-службе регулятора РБК сообщили, что базовый прогноз Банка России основан на утвержденных параметрах бюджетной политики, а значимое изменение этих параметров может потребовать уточнения ДКП.
РБК вместе с экспертами разбирался, насколько устойчиво текущее превышение дефицита, можно ли компенсировать его за счет весеннего ралли нефтяных цен и какие риски это создает для денежнокредитной политики, бизнеса и бюджета во втором полугодии.
Находится ли годовой план под угрозой
Мнения экспертов разделились относительно того, является ли дефицит первого квартала временным отклонением или сигналом к тому, что годовой бюджетный план будет пересмотрен.
Правильнее смотреть на бюджет в разрезе всего календарного года, текущее исполнение расходной части за первый квартал мало говорит об итогах года, поскольку с прошлого года изменился порядок авансирования, говорит главный экономист группы ВТБ Родион Латыпов. Ненефтегазовые доходы остаются в норме, а нефтегазовые отставали из за низких цен, отмечает он: "Если же расходы будут соответствовать планам Минфина, то при сохранении цен на российскую нефть на мартовском уровне дефицит федерального бюджета по итогам года будет близким к запланированному".
Дефицит по итогам года действительно будет выше запланированного – около 5,6 трлн руб. вместо 3,8 трлн, ожидает профессор Российской экономической школы Олег Шибанов. Но это следствие более низких цен на нефть в начале года, более крепкого рубля и высокой ключевой ставки, а расходная часть идет по плану Минфина, уверен он.
"Похожая ситуация была в 2023 году – очень плохое начало года и достаточно пристойное исполнение годового бюджета", – напоминает главный экономист "Эксперт РА" Антон Табах. Доцент Финансового университета Михаил Хачатурян добавляет, что сложности с уровнем доходов от внешнеэкономической деятельности "являются почти традиционными аспектами функционирования российской экономики за последние два-три года", а инструменты их нивелирования – вполне отработанными.
Причины сложившейся бюджетной ситуации не только в снижении цен на нефть и опережающем финансировании расходов, но и в потерях от сохранения высоких ставок и крепкого рубля, а также в стагнации экономики, уверена замначальника отдела аналитических исследований Института комплексных стратегических исследований (ИКСИ) Вера Кононова. Если в 2023-2024 годах ненефтегазовые доходы росли темпами около 25%, то в первом квартале 2026 года – всего на 7,1%, категорична она: "Нет роста экономики – нет и роста налоговой базы".
При наблюдаемом авансировании расходов (29% от годового плана за квартал) для того, чтобы выполнить план по году, за оставшиеся девять месяцев расходы должны сократиться примерно на 2% к значениям апреля-декабря прошлого года, оценивает руководитель отдела макроэкономического анализа "Финама" Ольга Беленькая. Такой вариант, по ее мнению, исключать нельзя, но более вероятным она видит пересмотр плана по расходам в сторону повышения.
Главный аналитик Инго Банка Петр Арронет считает, что ситуация с ценами на мировом рынке и сокращение дисконта российской нефти к Brent из за увеличения спроса со стороны Индии и Китая позволит бюджету получить дополнительные внеплановые нефтегазовые доходы, и дефицит начнет сокращаться.
Что это значит для ключевой ставки
Эксперты расходятся не только в оценках последствий для годового дефицита бюджета, но и в вопросе влияния этого фактора на денежно-кредитную политику: одни считают, что дефицит не помешает ЦБ снижать ставку, другие – что это сделает снижение более осторожным.
"Никак не влияет. Важен не дефицит в отдельные месяцы, а дефицит в течение года. Банк России прекрасно умеет оценивать дефицит бюджета и учитывает его в своих расчетах по ставке. Скорее всего, если и будет пауза в снижении, это будет связано с инфляцией, а не с дефицитом бюджета", – уверен Шибанов.
Хачатурян также не видит серьезных препятствий: рост госрасходов может стимулировать инфляцию, но вклад в нее составит не более 1-1,5%, что не остановит процесс смягчения ДКП. "С наибольшей вероятностью можно предположить, что и в апреле снижение ключевой ставки будет продолжено", – считает эксперт.
Рост расходов на 17% год к году работает в сторону более сильного внутреннего спроса, а значит, инфляция будет снижаться медленнее, рассуждает аналитик Freedom Finance Global Владимир Чернов. По его мнению, снижение ключевой ставки не остановится, но почти наверняка станет более осторожным. "Вероятность шагов по 100 б.п. вниз сейчас заметно ниже, чем раньше, а пауза или очередное снижение только на 50 б.п. выглядят намного реалистичнее", – отмечает он.
Кононова добавляет, что Банк России ранее рассматривал повышение дефицита бюджета как проинфляционный фактор, что являлось сигналом к сохранению высоких ставок. Сейчас, в условиях отказа от продажи валюты из ФНБ, когда покрытие дефицита будет полностью основано на расширении заимствований, превышение годового плана по дефициту, по ее мнению, может быть рассмотрено в той же логике.
"Банк России не комментирует гипотетические сценарии изменений в параметрах бюджетной политики и не высказывает мнений о том, насколько уместно ожидать тот или иной сценарий. В своих решениях мы учитываем это наряду с другими факторами неопределенности", – отметили в прессслужбе ЦБ.
Беленькая соглашается, что увеличение заимствований – проинфляционный фактор, который может замедлить снижение ключевой ставки. Старший директор группы суверенных и региональных рейтингов АКРА Дмитрий Куликов согласен: если бюджетный план будет значимо пересмотрен, ожидания по траектории ключевой ставки с очень большой вероятностью придется пересмотреть.
Доцент департамента прикладной экономики факультета экономических наук НИУ ВШЭ Анна Федюнина отмечает, что опережающий рост бюджетных расходов в первом квартале формирует локальное инфляционное давление, что в целом ограничивает возможности Банка России для быстрого смягчения ДКП. "Однако Банк России и так проводит крайне осторожную политику смягчения, так что надеяться на быстрое "потепление" ДКП точно не стоит", – резюмирует она.
Как бюджетный дефицит коснется бизнеса
Дефицит для бизнеса ничего не означает, более того, если средства будут поступать быстрее, бизнесу будет легче планировать свои дальнейшие шаги, уверен Шибанов. По мнению Табаха, "скорее это хороший сигнал" – более критичными были бы оптимизация расходов уже в начале года или изменение бюджетного правила, от которых в итоге отказались или отложили их. Однако он предупреждает: если дефицит не начнет сокращаться в должной мере, есть риск довольно жесткой оптимизации бюджета.
Во втором полугодии государство может стать более выборочным заказчиком и стать осторожнее с гражданскими расходами, полагает Чернов. Поскольку Минфин при утверждении бюджета на 2026- 2028 годы называл ключевыми приоритетами социальные обязательства, оборону и безопасность, при необходимости корректировки в первую очередь уязвимы незащищенные гражданские статьи: часть инфраструктурных проектов, отдельные капитальные расходы, неприоритетные субсидии, а также подрядчики, завязанные на ускоренное казначейское финансирование. Для компаний это, по его словам, пока не означает немедленного урезания бюджетных расходов, но их ждет рост неопределенности по срокам платежей, запуску новых тендеров и объемам господдержки вне приоритетных направлений.
Хачатурян также считает, что ускоренный рост расходов в первом квартале создает условия для возможных сокращений в менее социально значимых отраслях – индустрии развлечений, автомобилестроении. Однако, по его мнению, потенциальный рост дополнительных доходов из за ситуации на Ближнем Востоке позволит максимально нивелировать эти сокращения.
Доцент кафедры государственных и муниципальных финансов РЭУ им. Г. В. Плеханова Екатерина Голубцова полагает, что пока рано говорить о сокращении господдержки – из за высокой вероятности компенсации части дефицита во втором квартале за счет роста цен и объемов экспорта нефти.
Хотя дефицит госбюджета к бизнесу прямого отношения не имеет, говорит руководитель направления исследований Школы управления "Сколково" Владимир Коровкин, в российских реалиях государство – крупный покупатель, и сокращение его финансовых возможностей скажется на программах закупок. Кроме того, дефицит надо восполнять, и реалистичным вариантом, по его мнению, может быть повышение налогов.
Какова вероятность налоговых изменений
Один из главных вопросов, который волнует бизнес в связи с растущим дефицитом, – придется ли платить новые налоги. Шибанов не ждет дополнительных налоговых шагов. По его мнению, текущие высокие цены на нефть из за конфликта на Ближнем Востоке могут быть достаточными для заметного снижения дефицита и приведения его близко к плановым значениям. Если цены останутся высокими несколько месяцев, дефицит, по его оценкам, может оказаться даже на уровне осеннего плана 2025 года.
Беленькая, напротив, считает, что возрастает вероятность действий правительства по повышению собираемости налогов и, возможно, появления дополнительных сборов. Она напоминает, что глава РСПП Александр Шохин говорил о возможном возвращении к практике налога на сверхприбыль – windfall tax, который уже взимался с крупного бизнеса в 2023 году.
Чернов полагает, что Минфин пока делает ставку на расширение собираемости налогов через обеление экономики. По словам замминистра Алексея Сазанова, эффект от этой меры может составлять 0,3-0,4% ВВП в год. Параллельно принятые налоговые изменения – повышение НДС с 20 до 22% с 1 января 2026 года и снижение порога выручки для бизнеса на УСН до 20 млн руб. для освобождения от НДС – уже дают свой эффект. Поэтому, считает Чернов, пока не стоит ожидать введения нового налога на сверхприбыль для всех отраслей. Однако, если нефтегазовые доходы останутся слабыми, а расходную часть бюджета не станут урезать, риски разовых изъятий у металлургов, производителей удобрений и других экспортеров сырьевой ренты снова вырастут, предупреждает он.
Федюнина также не исключает возврата к практике windfall tax, но подчеркивает, что это возможный, но не обязательный и уж точно не самый желаемый способ пополнения бюджета. Все будет зависеть от того, как, сколько и каким образом будут изымать. Изъятия в отдельных отраслях, таких как IТ или банковский сектор, могут негативно сказаться на формировании технологического суверенитета, поскольку приведут к сокращению инвестиций в критические технологии.
По ее словам, правительство может пойти на изъятия, если у этой меры сформируется поддержка как справедливой и ограниченной, а ожидаемая сумма пополнения окажется существенной. Но любая дополнительная и единовременная налоговая нагрузка – это сильный негативный сигнал для экономики. Прогнозируемая и постепенная мера лучше разовой как с точки зрения влияния на бизнесклимат, так и с точки зрения финансовой устойчивости предприятий.
Голубцова обращает внимание на то, что в настоящий момент изыскиваются возможности пополнения доходной части бюджета без повышения налоговых ставок и введения новых фискальных платежей. Речь идет в первую очередь о мерах, направленных на обеление экономики. Осуществляется мониторинг банковских переводов граждан для выявления поступлений, имеющих признаки незадекларированных предпринимательских доходов. Следствием наступления ответственности работодателей и граждан за нелегальную занятость могут стать дополнительные поступления НДФЛ и страховых взносов, считает она.
